Под кроватью пустые упаковки, по утрам в холодильнике чего-то не хватает, а после ужина подросток бросает: «Зачем я опять столько съел». Спокойно на это реагировать трудно. Поднимаются тревога за здоровье и злость из-за спрятанной еды, хочется немедленно ввести правила. Особенно если вы уже говорили об этом и, казалось, договорились.
Но прежде чем решать, что убрать из холодильника, стоит понять, что вы увидели. Большой аппетит, поздний ужин, еда в одиночестве и приступ потери контроля со стороны выглядят похоже, а значат разное. Разобраться помогает разговор о том, как подростку живётся; количество съеденного здесь вторично.
Если это расстройство пищевого поведения, подростку самому страшно от того, что с ним происходит. Он прячет следы еды, потому что устал от замечаний или потому что стыдится и не может объяснить, что с ним. Родителям в этот момент важнее всего сохранить возможность с ним разговаривать.
Содержание
В подростковом возрасте потребность в еде растёт, и привычная для родителей порция растущему ребёнку может быть мала. Большой ужин бывает следствием пропущенного обеда, неудобного школьного расписания или нагрузок, так что размер порции сам по себе мало о чём говорит.
Гораздо важнее, что чувствует сам подросток: мог ли он остановиться, управлял ли тем, что происходит, было ли ему потом мучительно стыдно или страшно. Исследователи называют это едой с потерей контроля и у детей и подростков обращают на неё внимание, даже когда съедено не так уж много.[1]
Для диагноза «компульсивное переедание» нужны и другие признаки, но повторяющаяся потеря контроля и страдание заслуживают внимания и без них. О критериях и отличиях от других расстройств мы подробно пишем в общей статье о компульсивном переедании. Здесь речь пойдёт о том, как заметить трудности у подростка и чем могут помочь близкие.
Насторожить должно сочетание перемен. Подросток избегает есть при других и регулярно ест тайком, прячет еду, а после еды говорит, что не мог остановиться, и тяжело это переживает. Иногда рядом появляются жёсткие правила питания и постоянные мысли о фигуре. Важнее, как изменились его отношения с едой и с собственным телом; одна привычка сама по себе мало что говорит.[2]
К ночной еде тоже присмотритесь внимательнее. Был ли нормальный ужин? Не сдвинулся ли режим сна? Просыпается ли подросток специально, чтобы поесть, и помнит ли он это утром? Поздний перекус без потери контроля расстройством не считается, а вот о повторяющихся ночных эпизодах, которые мешают сну или плохо запоминаются, расскажите врачу.
Рвота после еды, слабительные, долгие голодовки или изнуряющие тренировки, чтобы «отработать» съеденное, требуют срочного визита к врачу. Это уже другая клиническая картина, опасная для здоровья, и семейными договорённостями здесь не обойтись.[2]
В большом американском исследовании, где опросили больше 10 тысяч подростков 13–18 лет, компульсивное переедание хотя бы раз в жизни было у 1,6%, а ещё у 2,5% встречались его неполные формы. Большинство из них не получали помощи с едой, и у многих одновременно были депрессия или другие расстройства.[3]
В российском исследовании 2023 года в Рязани опросили 213 подростков 12–17 лет. Своим телом были недовольны 41,8%, и у них чаще встречались нарушения пищевого поведения. У девочек 12–14 лет еда сильнее зависела от эмоций, чем у мальчиков того же возраста. Диагнозов в этом исследовании не ставили, речь идёт о данных опросников.[4]
Американские исследователи несколько лет наблюдали за детьми, которым в начале исследования было в среднем по десять лет. У тех, кто тогда терял контроль над едой, позже чаще развивалось компульсивное переедание, а если потеря контроля сохранялась, сильнее росла подавленность.[1] Поэтому даже у ребёнка потерю контроля над едой стоит обсудить со специалистом, не дожидаясь, пока она станет привычной.
Бывает, что подросток весь день толком не ел и к вечеру просто очень голоден, поэтому начинать стоит с режима и нагрузки. Но часто еда берёт на себя то, о чём трудно сказать словами, например обиду или одиночество.
В подростковом возрасте человек отделяется от родителей и ищет, чем может распоряжаться сам. Еда легко становится такой территорией, ведь она всегда под рукой, успокаивает и помогает ненадолго не замечать тяжёлых чувств. Психоаналитик Хильда Брух ещё в середине прошлого века писала, что распознавать голод человек учится в детстве. Если на любое беспокойство ребёнка отвечали едой, ему потом трудно отличить голод от тревоги или обиды.[5]
В нашей практике мы часто видим, как еда помогает справляться со злостью. Подростку бывает страшно сердиться на близких: вдруг обидятся или перестанут любить. Несогласие, которое некуда деть, «заедается» по вечерам. Что это значит для конкретного подростка, выясняется вместе с ним, потому что готовое толкование, сказанное вслух, только закрывает разговор.
Об отношении подростка к внешности мы подробно пишем в статье «Я толстая. Я урод». Что делать, если подросток ненавидит своё тело. На слова «я урод» не стоит отвечать «ты всё придумал». Лучше постараться услышать, как тяжело ему сейчас смотреть на себя.
В американском исследовании Project EAT за 2516 подростками наблюдали пять лет. У тех, кто в начале худел нездоровыми способами — голодал, пропускал еду, принимал таблетки для похудения, — шансы переедать с потерей контроля через пять лет оказались примерно в шесть раз выше.[6]
Другое исследование, 2013 года, охватило 2348 подростков и их родителей. Когда родители говорили с детьми о весе и размере тела, подростки чаще садились на диеты и пытались контролировать вес нездоровыми способами. Разговоры о здоровой еде без упоминания веса были связаны с обратным.[7] Что здесь причина, а что следствие, исследование не показывает, но повод задуматься, как мы говорим о еде дома, даёт.
Поэтому дома лучше обойтись без «тебе хватит», шуток про живот и похвалы за пропущенный ужин. Американская академия педиатрии советует семьям не говорить о весе, не поддерживать подростковые диеты и пропуски еды, чаще есть вместе и помогать подростку хорошо относиться к своему телу.[8]
Особое питание при заболеваниях подбирает врач с учётом возраста, роста и риска расстройства пищевого поведения. Диета, которую родитель назначил от тревоги, такого плана не заменит.
Начните с простого и посмотрите, есть ли у подростка завтрак, получается ли поесть в школе и после занятий. Ему может быть неудобно покупать обед или стыдно есть при одноклассниках, и тогда разговор о «вечернем обжорстве» упускает большую часть дня.
Общие трапезы задают предсказуемый ритм. В том же Project EAT девочки, которые часто ели с семьёй, через пять лет реже прибегали к крайним способам похудения.[9] Общий ужин остаётся просто одной из опор, и семье, которой трудно собираться вместе, винить себя не нужно.
Важно и то, что происходит за столом. Когда каждый ужин сопровождается разговорами о порциях и оценках, общий стол поддержки не даёт. Можно начать с малого и договориться не обсуждать чужие тела и не комментировать каждую добавку.
Не делайте сладкое наградой за послушание и не запирайте продукты в наказание за приступ, от этого только прибавится секретности. План питания, если он нужен, составляют со специалистом, и родители могут в этом участвовать. Хорошо, когда подросток понимает, зачем нужны договорённости, и не воспринимает их как недоверие.
Выберите время, когда никто не ест и вы сами готовы выдержать непростой ответ. Начать можно так: «Я заметила, что после еды ты иногда расстраиваешься и говоришь, что не мог остановиться. Хочу понять, как тебе сейчас. Я не собираюсь ругать тебя за еду». Говорите своими словами, пример нужен только для того, чтобы показать интонацию.
Задавайте вопросы, на которые вы ещё не знаете ответа: «Что в этом самое неприятное?», «Когда это началось?», «Чего ты опасаешься, если мы обратимся за помощью?» А после вопроса «Ты же понимаешь, что так нельзя?» рассказывать уже не хочется.
Если подросток отвечает «отстань», разговор ещё не провален. Можно сказать: «Хорошо, сейчас не будем. Но я вижу, что тебе тяжело, и хочу помочь. Давай вернёмся к этому позже». Если же есть опасные симптомы, отказ говорить дома не повод откладывать визит к врачу.
Если вы читаете эту статью и узнаёте себя, сначала научиться идеально контролировать еду, а потом просить о помощи не нужно. Можно просто описать, что происходит, даже не зная, как это называется: «Иногда я ем и чувствую, что не могу остановиться. Потом мне плохо и стыдно».
Если разговор с родителями кажется невозможным, подумайте, кому из взрослых вы доверяете, будь то родственник, школьный психолог или врач. Этот человек может помочь объяснить ситуацию. На консультации вы вправе спросить, что останется между вами и специалистом, а в каких случаях ему понадобится участие взрослых ради вашей безопасности.
Поговорить анонимно можно по Детскому телефону доверия: 8-800-2000-122 или 124 с мобильного. Звонок бесплатный, там выслушают и поддержат.[10]
Когда потеря контроля повторяется, а подросток прячет еду или живёт по всё более жёстким правилам питания, пора обратиться к специалисту. Начать можно с педиатра и специалиста, который работает с расстройствами пищевого поведения у подростков; в зависимости от состояния могут понадобиться подростковый психиатр, психолог и специалист по лечебному питанию. Американская академия педиатрии советует не ждать, пока подросток сам согласится, что у него проблема.[2], [11]
При обмороке, сильной боли, крови в рвоте, резкой слабости и других признаках острого ухудшения нужна неотложная медицинская помощь. Если есть непосредственная опасность самоубийства или тяжёлого вреда себе, оставайтесь рядом и звоните 112. Ждать, пока подросток согласится на обычную консультацию, в такой ситуации не нужно.[12], [13]
Помощь подбирают после оценки состояния. По британским клиническим рекомендациям NICE, подросткам с компульсивным перееданием предлагают те же методы, что и взрослым: программу самопомощи с сопровождением специалиста и специализированную когнитивно-поведенческую терапию; формат учитывает возраст и участие родителей.[14]
Психодинамическую терапию при пищевых расстройствах у подростков тоже исследовали. В немецком исследовании 2017 года 81 девушка с булимией или её неполными формами, при которых тоже бывают приступы переедания, проходила психодинамическую или когнитивно-поведенческую терапию. Результаты оказались сопоставимыми, ремиссии достигли 31% и 33% участниц, и через год улучшения сохранялись.[15]
В индивидуальной работе говорят обо всём, что волнует подростка, от отношения к своему телу до ссор с друзьями. В нашей практике переедание часто отступает попутно. Подросток находит слова для того, что раньше «заедал», дома меняются отношения, и однажды выясняется, что ночные набеги на холодильник прекратились. Специалист при этом следит и за приступами, и за физическим самочувствием, чтобы вовремя подключить врача.
Встречи с родителями помогают договориться, как поддерживать подростка дома. Часть работы проходит без родителей, и границы конфиденциальности обсуждают заранее, чтобы подросток знал, что его рассказы не будут сразу пересказаны семье, и понимал, в каких случаях специалисту понадобится участие взрослых.
В «Квартете» можно обратиться к подростковому психологу и записаться на семейную консультацию. При записи скажите, что вас беспокоят приступы переедания, и спросите об опыте специалиста в работе с расстройствами пищевого поведения. А при необходимости специалист подскажет, к какому врачу обратиться.
У центра есть подростковые группы для 12–16, 14–17 и 16–22 лет. Среди сверстников стыд переносится легче, ведь выясняется, что похожие трудности есть и у других. Подходящую группу выбирают после консультации.
Смотреть, как ребёнку тяжело, и не уметь сразу это прекратить очень трудно. Можно поймать себя на том, что вы проверяете холодильник или спорите с другим родителем о том, кто прав. Такие реакции показывают, насколько напряжённой стала жизнь всей семьи, и их тоже полезно замечать.
На родительской консультации можно поговорить о своём бессилии и страхе за ребёнка, а заодно о собственном опыте диет. Виноватых на такой консультации не ищут. Зато когда у вашей тревоги появляется взрослый собеседник, подростку больше не нужно в одиночку её успокаивать.
Сколько нужно есть, зависит от роста и нагрузок, и хороший аппетит в этом возрасте обычен. Тревожиться стоит из-за потери контроля, страдания и устойчивых перемен в поведении.
При подозрении на расстройство пищевого поведения не вводите ограничения сами. Сначала нужна оценка питания, роста и самочувствия, а медицинские рекомендации должны учитывать риск пищевого расстройства.
Прятать сладкое в наказание или чтобы заставить признаться не стоит. Особую организацию питания, если она нужна, лучше согласовать со специалистом и объяснить подростку смысл договорённостей.
Выясните, как он ест днём и как спит, и спросите, что он чувствует во время ночных эпизодов. О повторяющейся ночной еде, потере контроля или провалах в памяти расскажите врачу.
При признаках расстройства пищевого поведения врачебная оценка может понадобиться при любом весе. По внешнему виду не скажешь, насколько опасны голодание, рвота или другие способы контролировать еду.
Объясните, что вас беспокоит, предложите вместе выбрать специалиста и обсудить первую встречу. Не преподносите консультацию как наказание. Пока подросток отказывается, родители могут прийти на консультацию сами; при угрозе здоровью медицинская помощь нужна без промедления.


